В большом интервью с тренером «Академии Динамо «Красная Машина Юниор» мы обсудили дебютный сезон команды в МХЛ, узнали о его принципах работы и богатом хоккейном опыте, обсудили видение развития нового поколения спортсменов и получили ценные практические советы.
— Михаил Вячеславович, как вы оцените первый сезон для «Красной Машины Юниор» в МХЛ? Для многих хоккеистов он стал дебютным в профессиональной карьере.
— Этот сезон, со стороны результата, получился не совсем таким, как хотелось бы. В спортивном плане мы стремились выигрывать каждую игру, добиваться большего числа побед. Но зато каждая наша победа давалась как последняя, как какой‑то финал. И от каждой победы было столько эмоций — наверное, сравнимо с седьмой игрой Кубка Гагарина.
Огромное спасибо нашей команде, всему тренерскому штабу и руководству. Отдельно, конечно, благодарю нашего лидера Романа Борисовича Ротенберга: в кратчайшие сроки мы создали команду МХЛ и провели огромную работу. Я очень благодарен от лица тренерского штаба и всех, кто причастен к «Красной Машине». Огромное спасибо ребятам за такую самоотдачу и за тот труд, который они вложили в этот год. Самое главное: пусть и не было сверхрезультата, мы стали одной семьёй, одной командой — «Красной Машиной».
— Вы прошли большой путь как игрок. Какие качества молодым хоккеистам действительно дают шанс дойти до высокого уровня, даже если он не самый талантливый в команде?
— Мне, как спортсмену, кажется, что талант и игровое мышление — это всего пять процентов. Остальное — трудолюбие. Без труда ничего не получится. Какой бы ты талантливый ни был — сколько мы знаем примеров в хоккее, когда талантливые ребята не добиваются успеха из‑за отсутствия характера, из‑за неумения превозмогать самого себя. Это самое сложное в спорте.
Превозмочь соперника можно — это полдела. Но самое тяжёлое в спорте, как всегда учил меня отец за что я ему очень благодарен, — каждый день быть лучше, чем ты есть. Это состязание с самим собой, наверное, самое сложное в спорте. Именно этому характеру, работе через «не могу», жажде борьбы и жажде победы я очень хочу научить каждого нашего игрока.
— Было заметно по вашим взаимоотношениям с игроками, что вы за них переживаете. Что отделяло тех, кто прогрессировал, от тех, кто стоял на месте? Какие качества?
— Все прогрессируют, в той или иной степени. Кому‑то это даётся быстро, как в школе, кому‑то дольше и тяжелее. Кто‑то более талантлив. Но, честно, для меня они все как дети. Иногда накричишь, а потом видишь, как он переживает. В команде не было равнодушных — это очень приятно. У нас одна большая семья. Хочется в трудную минуту поддержать ребят, передать им всё, что умеешь, — и всё, что от меня зависит, я это сделаю.
— Какие ошибки чаще всего совершают молодые нападающие и защитники, когда пытаются проявить себя и понравиться тренеру?
— Без ошибок не может быть игры. Как я уже когда‑то говорил, не может быть игры без зрителя. Ошибки — это и есть, наверное, игра. Хоккей — это спорт, в котором, если бы никто не ошибался, то его бы и не было. Не ошибаются только те, кто ничего не делает. Если бы никто не ошибался, не было бы голов, не было бы красивых, зрелищных комбинаций для зрителей.
Я исхожу из такой философии: игроки должны ошибаться и рисковать. Нельзя запирать их в какие‑то рамки: «тут можно обыгрывать, а здесь нельзя», «только так, не рискуй». В моём видении и у нас с Романом Борисовичем похожее видение хоккея, что игра должна быть для зрителя, захватывать — как играла сборная Советского Союза. Там, наоборот, разрешалось проявлять себя. Сейчас в нашем хоккее очень многое упрощено: тебе ставят определённые рамки — «это нельзя», «тут попроще». Я против этого.
Считаю, что молодые игроки и таланты должны уметь обыгрывать один в один, рискованно идти на пятак, давать настолько тонкие передачи, где две клюшки, — подкидка, вот это класс хоккея.
А как этого достичь? Только через ошибки — по‑другому невозможно. Да, на тренировках, тысячами повторений, но надо идти туда, куда тебя (я про нападение) не ждут. Мне бы хотелось, чтобы команда играла и была высококлассной — как Фетисов, Ларионов, Макаров, Крутов, Буре, Гусаров, следующее поколение — Зиновьев, Мазякин. Если мы будем запрещать ребятам ошибаться, импровизировать и творить, у нас будет просто «бей‑беги»: окружай ворота, там встретимся. Я противник такого хоккея.
— А как тогда с балансом между дисциплиной и креативом в «Красной Машине»? Позволяют ли тренеры, помимо вас, ребятам проявлять себя? Ведь креатив креативу рознь: он пошёл, начал выдумывать — и из‑за этого пропустили шайбу. Тогда тренеры что будут делать?
— Ничего страшного, забьём две. Вот с таким подходом, как у Анатолия Владимировича Тарасова, надо играть — во‑первых, не количеством, а качеством: один против двух везде. Мы должны быть на две головы сильнее — один к двум. Как это прививалось тогда в сборной Советского Союза. И против судьи ещё должны играть — не обращать внимания.
Пропустили сейчас — «ой, пропустили, ай‑яй‑яй». Ничего: для той команды ЦСКА, на которой я рос и на которую смотрел, пропустить один‑два гола — ну, забьём ещё три. Никаких проблем вообще нет. Я бы хотел, чтобы так было и в дальнейшем.
Что касается демократии и отношений в команде — «демократия» демократией. Я разговаривал с Александром Сергеевичем Якушевым: говорят, сел Михалыч Бобров — тренер «Демократ» был. Он, может быть, где‑то в отношениях за пределами хоккейной коробки был отцом, помощником, но на льду нельзя быть совсем демократом — «что хотите, то и делаете». Надо требовать. Надо то, что ты хочешь как тренер, требовать. Если хочешь увидеть высококлассных мастеров через год, два или три, ты должен требовать от них «высшей математики»: высших элементов — что касается подкидок, игры в пас, быстрого касания, умения анализировать всё на два хода вперёд, стартовой скорости.
— Если у хоккеиста не идёт сезон, мало очков, отсюда и мало уверенности, у нас такие ребята в «Красной Машине» были, видно было по лицам, что бы вы посоветовали им в такой момент? Как не потерять себя, не опускать руки и выйти из этого состояния?
— Как выходить? Могу только по себе сказать: у меня в карьере такое не раз было, и я из этого выходил. Средство одно: днём обедать, вечером вставать, идти в зал, в тренажёрный зал, крутить велосипед. Если есть свободный лёд — идти на лёд, брать вратаря и целыми днями и ночами не уходить со льда.
У нас, когда мы росли, было немножко по‑другому. Я играл по три игры в день — во второй команде, в первой, в юниорской лиге. Переезжал с одного катка на другой, а вечером катался с ещё одной командой, приходил домой в час ночи, кое‑как ложился спать — ни о какой школе речи быть не могло. Утром — опять на лёд. Это уже с первой командой, когда тебе 15–16 лет. То есть на льду я проводил целый день. У нас больше было дворов. Мы ещё застали пропуски школы: летом играли в футбол, зимой — в хоккей. Сейчас у молодых этого меньше, объёма меньше. Поэтому, наверное, им потяжелее, чем нашему поколению.
— Какой один главный совет вы бы дали каждому игроку «Красной Машины Юниор», который мечтает однажды пройти путь от молодёжного хоккея к самому высокому профессиональному уровню и закрепиться там?
— Никогда не отчаиваться, всегда быть на позитиве, всегда быть дружными. Помогать друг другу — что бы ни случилось, какой бы счёт ни был, — быть одной семьёй. И через труд, через пот и кровь всё у нас получится!
Титульный партнер
Генеральный партнер
Партнер
Партнер
Партнер
